В последние недели действия Дональда Трампа, особенно в вопросе Гренландии, стали катализатором одного из самых глубоких кризисов в истории НАТО. Европа впервые за десятилетия активизировала обсуждения создания собственной системы безопасности без участия США и запускает широкую «коалицию желающих» с возможным участием Украины.
Украина оказалась в центре этих процессов: с одной стороны, остаётся угроза давления со стороны Трампа по поставкам боеприпасов, с другой — появляется шанс упрочить свою позицию в европейской архитектуре безопасности. После кризиса европейцы осознали свою уязвимость и ускорили формирование новых механизмов коллективной обороны.
Франция, Германия, Польша, Великобритания и страны Скандинавии и Балтии увеличивают оборонные бюджеты и развивают кооперацию, ведя переговоры о новых форматах военного сотрудничества. Франция повышает расходы на оборону и планирует создание новой ядерной базы. Германия ставит цель построить сильнейшую армию Европы. Польша реализует проект «Восточный щит» и инвестирует рекордные суммы в оборону. Северные и балтийские страны создают объединённые подразделения и подписывают соглашения о совместных закупках вооружений.
Политические, финансовые и структурные проблемы остаются: отдельные страны имеют амбиций больше, чем возможностей. Для реализации целей нужны дополнительные ресурсы и политическая воля. Однако благодаря боевому опыту, развитой дроновой индустрии и экспертным знаниям Украина способна стать не только объектом защиты, но и одним из ключевых поставщиков безопасности для Европы.
Новая система континентальной безопасности только формируется. Вопросы структуры командования, финансирования миротворческих сил и принятия решений в кризисных ситуациях остаются открытыми. Реакция России на создание такого альянса предсказать сложно. Несмотря на это, политическая воля лидеров Европы сегодня как никогда высока, а разговоры об автономии Европы переходят к конкретным шагам.
У Украины есть шанс занять ключевую роль в будущей системе европейской безопасности, учитывая уникальный боевой опыт и технологические возможности. Окончательный успех процесса зависит от готовности Европы к практическим действиям.
