Во второй половине марта Израиль нанес удары по стратегическим газовым объектам Ирана, в частности по месторождению Южный Парс, обеспечивающему около 75% добычи газа в стране. В результате примерно 20% иранской газовой инфраструктуры были выведены из строя, экспорт газа в Ирак и Турцию остановился.
В ответ Иран атаковал катарские объекты, главным из которых стал завод Pearl GTL — крупнейшее в мире предприятие по производству синтетического дизельного топлива. Восстановление Pearl GTL оценивается в 8 миллиардов долларов, срок — 3–4 года. После объявления форс-мажора поставки СПГ из Катара, покрывающего 20% мирового рынка, резко сократились, а цены на энергоносители в Европе и Азии устремились вверх.
Удар по инфраструктуре усилился блокировкой Ормузского пролива, что вызвало ограничения для стран, не поддерживающих Иран. Это привело к резкому росту страховых премий и остановке коммерческих перевозок большинством танкеров.
Кризис затронул и смежные отрасли: возникли перебои с поставками гелия, необходимого при производстве микрочипов, ухудшился дефицит удобрений, усилилась инфляция. Экономисты предупреждают о рисках стагфляционного шока и угрозе глобальной рецессии.
Дипломатические и политические последствия ощутили и монархии Персидского залива, особенно ОАЭ и Саудовская Аравия, пересматривающие свою политику на фоне новых угроз. В регионе больше не существует «энергетического анклава»: любой стратегический объект может стать военной целью.
Мир вступает в новую эпоху энергетической фрагментации, где безопасность поставок становится важнее цены. Система, существовавшая с конца Холодной войны, окончательно разрушена.
