В марте этого года обострение ситуации вокруг Ирана и блокада Ормузского пролива резко повлияли на мировой нефтяной рынок. США под руководством Дональда Трампа включились в военную операцию, что вызвало скачок цен на нефть и повысило напряженность в регионе.
В ответ Трамп обратился к другим странам, в частности к Китаю, призвав Пекин направить военные корабли для открытия пролива. Китай, являющийся крупным импортером нефти из этого региона, воздержался от прямого вмешательства и ограничился призывами к миру и дипломатии. Официальная позиция Пекина — призыв к прекращению огня и деэскалации.
Такая стратегия выгодна для Китая: он получает иранскую нефть со скидкой, а танкеры под китайским флагом проходят, тогда как другие задерживаются. Китай имеет существенные запасы нефти и может позволить себе не втягиваться в конфликт, минимизируя политические риски.
Подобная тактика позволяет Пекину сохранять статус посредника в региональных конфликтах и торговых спорах. Американское вмешательство в регион, в свою очередь, облегчает Китаю стратегическое маневрирование на других направлениях, в частности в Индо-Тихоокеанском регионе и во взаимоотношениях с США.
В прошлом году торговая война между США и Китаем сопровождалась увеличением тарифов на китайские товары и ограничением импорта американской продукции в Китай. Одновременно Пекин ввел эмбарго на редкоземельные металлы, важные для американской промышленности, усилив свои позиции в глобальных цепочках поставок. Перемирие существенных изменений не принесло.
Для Китая отказ от вмешательства в конфликт вокруг Ирана — это обоснованная стратегия, позволяющая получать выгоды и сохранять нейтралитет в сложной геополитической ситуации. США же вынуждены корректировать свою политику, учитывая отказ ключевых игроков, прежде всего Китая, от прямого участия.
